Неточные совпадения
— О нет! — с важностью заметил он. — Это
не давешний вопрос, теперь он
имеет другой
смысл: если я останусь, то… на каких правах?
Устремив неподвижные взоры в подкладку стеганого одеяла, я видел ее так же ясно, как час тому назад; я мысленно разговаривал с нею, и разговор этот, хотя
не имел ровно никакого
смысла, доставлял мне неописанное наслаждение, потому что ты, тебе, с тобой, твои встречались в нем беспрестанно.
И всё это вместе с охотой за дичью и новой пчелиной охотой наполняло всю ту жизнь Левина, которая
не имела для него никакого
смысла, когда он думал.
Эти слова
не имеют для меня
смысла, — сказала она дрожащим голосом.
«Так же буду сердиться на Ивана кучера, так же буду спорить, буду некстати высказывать свои мысли, так же будет стена между святая святых моей души и другими, даже женой моей, так же буду обвинять ее за свой страх и раскаиваться в этом, так же буду
не понимать разумом, зачем я молюсь, и буду молиться, — но жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимо от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее —
не только
не бессмысленна, как была прежде, но
имеет несомненный
смысл добра, который я властен вложить в нее!»
«Честолюбие? Серпуховской? Свет? Двор?» Ни на чем он
не мог остановиться. Всё это
имело смысл прежде, но теперь ничего этого уже
не было. Он встал с дивана, снял сюртук, выпустил ремень и, открыв мохнатую грудь, чтобы дышать свободнее, прошелся по комнате. «Так сходят с ума, — повторил он, — и так стреляются… чтобы
не было стыдно», добавил он медленно.
Боже мой!» Но ни «Боже», ни «мой»
не имели для нее никакого
смысла.
Всё это она говорила весело, быстро и с особенным блеском в глазах; но Алексей Александрович теперь
не приписывал этому тону ее никакого значения. Он слышал только ее слова и придавал им только тот прямой
смысл, который они
имели. И он отвечал ей просто, хотя и шутливо. Во всем разговоре этом
не было ничего особенного, но никогда после без мучительной боли стыда Анна
не могла вспомнить всей этой короткой сцены.
Народу было пропасть, и в кавалерах
не было недостатка; штатские более теснились вдоль стен, но военные танцевали усердно, особенно один из них, который прожил недель шесть в Париже, где он выучился разным залихватским восклицаньям вроде: «Zut», «Ah fichtrrre», «Pst, pst, mon bibi» [«Зют», «Черт возьми», «Пст, пст, моя крошка» (фр.).] и т.п. Он произносил их в совершенстве, с настоящим парижским шиком,и в то же время говорил «si j’aurais» вместо «si j’avais», [Неправильное употребление условного наклонения вместо прошедшего: «если б я
имел» (фр.).] «absolument» [Безусловно (фр.).] в
смысле: «непременно», словом, выражался на том великорусско-французском наречии, над которым так смеются французы, когда они
не имеют нужды уверять нашу братью, что мы говорим на их языке, как ангелы, «comme des anges».
— Эх, Анна Сергеевна, станемте говорить правду. Со мной кончено. Попал под колесо. И выходит, что нечего было думать о будущем. Старая шутка смерть, а каждому внове. До сих пор
не трушу… а там придет беспамятство, и фюить!(Он слабо махнул рукой.) Ну, что ж мне вам сказать… я любил вас! это и прежде
не имело никакого
смысла, а теперь подавно. Любовь — форма, а моя собственная форма уже разлагается. Скажу я лучше, что какая вы славная! И теперь вот вы стоите, такая красивая…
«Я
не Питер Шлемиль и
не буду страдать, потеряв свою тень. И я
не потерял ее, а самовольно отказался от мучительной неизбежности влачить за собою тень, которая становится все тяжелее. Я уже прожил половину срока жизни,
имею право на отдых. Какой
смысл в этом непрерывном накоплении опыта? Я достаточно богат. Каков
смысл жизни?.. Смешно в моем возрасте ставить “детские вопросы”».
— Ну, а — какой же иной
смысл? Защита униженных и оскорбленных, утверждение справедливости? Это рекомендуется профессорами на факультетских лекциях, но, как вы знаете, практического значения
не может
иметь.
—
Не объясните ли вы: какой
смысл имело для вас посещение мною… тюрьмы?
Такое развлечение
имело гораздо более
смысла для матросов, нежели торжество Нептуна: по крайней мере в нем
не было аффектации, особенно когда прибавлялась к этому лишняя, против положенной от казны, чарка.
Венецианские граждане (если только слово «граждане»
не насмешка здесь) делали все это; они сидели на бархатных, но жестких скамьях, спали на своих колючих глазетовых постелях, ходили по своим великолепным площадям ощупью, в темноте, и едва ли
имели хоть немного приблизительное к нынешнему, верное понятие об искусстве жить, то есть извлекать из жизни весь
смысл, весь здоровый и свежий сок.
— Решительно успокойтесь на этот счет, Дмитрий Федорович, — тотчас же и с видимою поспешностью ответил прокурор, — мы
не имеем пока никаких значительных мотивов хоть в чем-нибудь обеспокоить особу, которою вы так интересуетесь. В дальнейшем ходе дела, надеюсь, окажется то же… Напротив, сделаем в этом
смысле все, что только можно с нашей стороны. Будьте совершенно спокойны.
Но мировая война
имеет символический
смысл для тех, которые всегда предвидели действие скрытых,
не поддающихся рационализации, космических сил.
Но
не имеет никакого внутреннего
смысла желать внешнего мира и отрицать всякое внешнее насилие, оставляя внутренно мир в прежнем хаосе, тьме, злобе и вражде.
Но
смысл поединка, как и всякого столкновения индивидуальностей, совсем
не в том, что один
имеет исключительные нравственные преимущества перед другим.
Но это
не имеет никакого
смысла для тех, которые отрицают духовную глубину человека и рассматривают его лишь выброшенным вовне.
Церковь
имеет огромный экзистенциальный
смысл в судьбе людей, но социальная объективация духовной реальности церкви
не может претендовать на первореальность, это реальность производная.
Человек перестал понимать, для чего он живет, и
не имеет времени задуматься над
смыслом жизни.
«Коллективная» реальность
имеет экзистенциальный
смысл в человеческой жизни, но она совсем
не то значит, что думают, желая подчинить ей человеческую личность.
Можно совсем
не иметь империалистического пафоса и даже с отвращением относиться ко многим неприглядным сторонам империалистической политики и все же признавать объективную неизбежность и объективный
смысл империализма.
Но вреда
не могло быть никакого от утверждения распоряжения о том, чтобы разослать в разные места членов семей этих крестьян; оставление же их на местах могло
иметь дурные последствия на остальное население в
смысле отпадения их от православия, при том же это показывало усердие архиерея, и потому он дал ход делу так, как оно было направлено.
Она как будто готова была заплакать, говоря последние слова. И хотя, если разобрать их, слова эти или
не имели никакого или
имели очень неопределенный
смысл, они Нехлюдову показались необыкновенной глубины, искренности и доброты: так привлекал его к себе тот взгляд блестящих глаз, который сопровождал эти слова молодой, красивой и хорошо одетой женщины.
— А! — поймал ее Райский, —
не из сострадания ли вы так неприступны!.. Вы боитесь бросить лишний взгляд, зная, что это никому
не пройдет даром. Новая изящная черта! Самоуверенность вам к лицу. Эта гордость лучше родовой спеси: красота — это сила, и гордость тут
имеет смысл.
По длине своей Тютихе (по-удэгейски — Ногуле) будет, пожалуй, больше всех рек южной части прибрежного района (около 80 км). Название ее — искаженное китайское слово «Что-чжи-хе», то есть «Река диких свиней». Такое название она получила оттого, что дикие кабаны на ней как-то раз разорвали 2 охотников. Русские в искажении пошли еще дальше, и слово «Тютихе» [Цзю-цзи-хэ — девятая быстрая река.] исказили в «Тетиха», что уже
не имеет никакого
смысла.
Предположу, что этот человек — женщина; предположу, опять-таки в
смысле отвлеченной гипотезы, что это положение, в котором ему привольно жить, — замужество; предположу, что он доволен этим положением, и говорю: при таких данных, по этой отвлеченной гипотезе, кто
имеет право подвергать этого человека риску потерять хорошее, которым он доволен, чтобы посмотреть,
не удастся ли этому человеку приобрести лучшее, без которого ему легко обойтись?
—
Не в том
смысле я говорил. Я такой обиды
не нанесу тебе, чтоб думать, что ты можешь почесть меня за вора. Свою голову я отдал бы в твои руки без раздумья. Надеюсь,
имею право ждать этого и от тебя. Но о чем я думаю, то мне знать. А ты делай, и только.
Но до этого он
не договаривался с Марьею Алексевною, и даже
не по осторожности, хотя был осторожен, а просто по тому же внушению здравого
смысла и приличия, по которому
не говорил с нею на латинском языке и
не утруждал ее слуха очень интересными для него самого рассуждениями о новейших успехах медицины: он
имел настолько рассудка и деликатности, чтобы
не мучить человека декламациями, непонятными для этого человека.
И действительно, он
не навязывал: никак нельзя было спастись от того, чтоб он, когда находил это нужным,
не высказал вам своего мнения настолько, чтобы вы могли понять, о чем и в каком
смысле он хочет говорить; но он делал это в двух — трех словах и потом спрашивал: «Теперь вы знаете, каково было бы содержание разговора; находите ли вы полезным
иметь такой разговор?» Если вы сказали «нет», он кланялся и отходил.
Не говоря уже о том, что это черт знает что такое со стороны общих понятий, но какой
смысл это
имело в личных отношениях?
— Это было для Верочки и для Дмитрия Сергеича, — он теперь уж и в мыслях Марьи Алексевны был
не «учитель», а «Дмитрий Сергеич»; — а для самой Марьи Алексевны слова ее
имели третий, самый натуральный и настоящий
смысл: «надо его приласкать; знакомство может впоследствии пригодиться, когда будет богат, шельма»; это был общий
смысл слов Марьи Алексевны для Марьи Алексевны, а кроме общего, был в них для нее и частный
смысл: «приласкавши, стану ему говорить, что мы люди небогатые, что нам тяжело платить по целковому за урок».
Много
смыслов имели слова Марьи Алексевны и
не меньше того
имели они результатов.
Хотя собственная жизнь ангелов для нас совершенно недоведома, мы знаем, однако, что и ангелы сотворены Богом и, хотя бесплотны в том
смысле, что
не имеют тела человеческого, но
имеют ипостась: они суть
не безликие, а ипостасные силы Божий, созданные Логосом [Шеллинг в своем учении об ангелах (Philosophie der Offenbarung, II, 284 ел.), в соответствии общим своим взглядам, отрицает сотворенность ангелов (nicht erschaffen) и видит в них только «потенции» или идеи: «leder Engel ist die Potenz — Idee eines Bestimmten Geschöpfes des Individuums» (286).
В учении Аристотеля о формах мы
имеем только иную (в одном
смысле улучшенную, а в другом ухудшенную) редакцию платоновского же учения об идеях, без которого и
не мог обойтись мыслитель, понимавший науку как познание общего (το καθόλου) и, следовательно, сам нуждавшийся в теории этого «общего», т. е. в теории идей-понятий.
С одной стороны, мир, созданный силой божественной любви, премудрости и всемогущества,
имеет в них незыблемую свою основу, и в этом
смысле мир
не может
не удаться, божественная премудрость
не способна допустить ошибки, божественная любовь
не восхощет ада как окончательной судьбы творения.
Вообще виды «откровения», как и предметы его, могут быть различны: и природные, и божественные, и демонические (так наз. у отцов церковных «прелесть»); оно может исходить из разных миров и иерархий, и само по себе «откровение» с выражающим его мифом, понимаемое в
смысле формально-гносеологическом, может
иметь различное содержание: и доброе и злое, и истинное и обманное (ибо ведь и сатана принимает вид ангела света), поэтому сам по себе «откровенный» или мистический характер данного учения говорит только об интуитивном способе его получения, но ничего еще
не говорит об его качестве.
Здесь мы
имеем только метафорические выражения,
смысл которых, однако, тот, что для Ничто этот переход
не свободен, но вынуждается некоей божественной необходимостью, потребностью самооткровения, голодом (Hunger), стремлением (sich sehnen), вожделением (Begierde), т. е. аффективными состояниями (настолько можно говорить об аффектах в Божестве).
В сем состоянии
не можем мы ничего о Нем сказать, кроме что Он единственно Себе самому известен: понеже Он никакой твари, какое бы имя она ни
имела, неизвестен иначе, как только как Он открывает себя самого в шаре Вечности, а вне шара и сверх оного, Он есть для всего сотворенного
смысла вечное ничто, цело и совсем скрыт и как бы в своей собственной неисследимой тайне завит и заключен; так что познание наше о Нем вне бездонного шара мира Вечности есть более отрицательно, нежели утвердительно, то есть мы познаем более, что Он
не есть, нежели что Он есть».
Но и такие определения Божества, как сверхсущностъ, сверхмудростъ, разные словосочетания с υπέρ, излюбленные столь ими злоупотребляющим Ареопагитом, очевидно, суть тоже лишь замаскированные отрицания, «по звуку это утверждения, а по
смыслу они
имеют отрицательное значение». Например, «если кто говорит, что нечто выше сущности, разумеет
не то, что оно есть, но что
не есть» [De div. nat., lib. I, cap. 14, col. 462.].
Религия
имеет в своих основах опытный, можно сказать, эмпирический характер (конечно, понятие опыта берется здесь в расширенном
смысле), а потому
не может быть установлена одной философской «дедукцией» или мистическим «гнозисом».
Потому здесь
не имеет решающего значения и количественный критерий: едва ли хоть один вселенский собор был действительно вселенским в том
смысле, чтобы на нем были представители всех поместных церквей, и наоборот, собор, имевший внешние признаки вселенского, мог оказаться «разбойничьим» и еретическим (Ефесский [На Эфесском соборе 449 г. под председательством александрийского епископа Диоскора было осуждено учение папы Льва I о двух природах в одном лице («дифизитство») и отлучен константинопольский епископ Флавиан.
Но оно
имеет и другой
смысл,
не только отрицательный и рационалистический, но и положительный или мистический.
Но в этом
смысле в психологизме могут считаться повинны решительно все деятельности духа: разве познание
не есть также факт душевной жизни, разве мораль
не имеет своей психологии (более придирчивые критики и рассматривают мораль лишь как психологический факт)?
Любовь
имеет и
смысл, и цель, и Награду только в себе самой и потому
не знает рационального почему, — нет ничего святее и блаженнее любви.
Поэтому у Беме, строго говоря, отсутствует идея творения и тварности, и хотя у него и постоянно встречается выражение «тварь и тварность» (Creatur und Creatürlichkeit), но это понятие вовсе
не имеет принципиального метафизического и онтологического
смысла, а означает только определенную ступень в раскрытии природы Бога (как есть это понятие и в системе Плотина, отрицающей тем
не менее идею творения).
Если человек
имеет образ Божий, это значит, что и Бог
имеет образ человека в каком-то, хотя и
не поддающемся точному выяснению
смысле.
Идеи — тела конкретно окачествованы и ни в каком
смысле не повторяют друг друга: каждая идея ощущает себя по-своему, т. е.
имеет индивидуальное тело, есть телесная энтелехия [Говоря о телесности, мы обсуждаем лишь общефилософскую сторону вопроса, оставляя без внимания разные «планы» телесности.